Скромники

Скромники

лес, камчатский лес, описание леса, снегири, пение снегиря, красота зимней природы, рассказ, зима


Я никогда не думал, что снегири умеют петь.
Появились они возле зимовья с первым снегом. Уселись на голой, очень удобной ветке березы возле избушки – до снега обычно на этой ветке сидела серая сова – и сидят целый день. Как большие красные яблоки, что остаются иногда на ветках, когда листьев уже нету.
Первый снег… Что же он сделал с лесом и тундрой!
Тут надо немного рассказать о нашем камчатском лесе, потому что он совершенно не похож на обычный лес. Растет в нем ольха, береза, кедрач и рябина. Трава по пояс и заросли кустов, через которые не проберешься, - не в счет. Кедрач, хоть и не высокое дерево – стелется по земле, - но скрюченное-перекрюченное и до фантастически уродливое. И красиво-уродливое, потому что наросты на стволах чего только не изображают. И почти точно так же стволы перекрючены у березы. Иногда, круто выгибаясь, они идут вниз, стелются над землей – и опять вверх. И красиво-уродливые раздутости стволов зачастую величиной с бочку. Наросты на изгибах и сами изгибы также напоминают или животное какое, или уродливую фигуру, а иногда просто пресмешную рожу.
Береза растет повыше кедрача, вторым этажом так сказать. У ольхи, кстати, стволы тоже уродливые. Словом, смотришь вот на это «произведение» природы и удивляешься, на что она способна. Такой лес был бы хорош для съемки фильмов про Кащеев Бессмертных и леших, про Бабу Ягу.
И вот этот первый снег шел три дня и сделал сказочно-красивый лес еще красивее, еще сказочнее. Все наросты, выгнутости, рожи-фигуры – в общем эти «чудо-юды» покрылись снегом и стали еще страшнее, еще расчудеснее.
И как только все преобразилось от снега, стало так необычно, прилетели снегири. Уселись на одинокую ветку, где прежде сидела серая сова, и сидят. Большие, красные, только посредине грудки осталась серая полоска летнего меха, а зимний, такой плотный, яркий, горит, от снега переливается.
В это утро встал я (ночью снегопад кончился), солнышко пробивается сквозь ветви, оно только показалось, радостное такое… Снег белый до синеватости и горит, искрится. А воздух, воздух… Сидят снегири. Тишина. Будто всех околдовал первый снег.
Скромники
Смотрю я на них и вдруг слышу: «Пи-и-ик… пи-и-и-к». Еле-еле слышно. Вроде никаких обертонов и трелей там нет, но так чисто и так певуче звучит это «пи-и-ик». Так здорово! Осматриваюсь вокруг, никого нет. И опять: «Пи-и-ик». Да кто же это?!
Присмотрелся, а у снегирей под подбородочками вздувается нежный красный пушок при этом скромном «пи-и-ик». Еле заметно. Сами же неподвижны, будто и не они произносят эти певучие звуки.
Думаю себе: такие красивые – такие скромники. Ведь синица, например, куда непригляднее, а уж так носится со своими попискиваниями: то вверх, то вниз, то тут мелькает, то там. Или взять хоть того же воробья, ведь ни слуха, ни голоса, а такой шум-гам устраивает своим неугомонным надоедливым «чирик-чирик», хоть прячься. А сам-то! На кого похож-то? Особенно если очень старается да ершит никудышние перьчонки, а если еще после драки, когда половины и этих-то нет и хвост не весь, а он его еще поднимает… Носится как сумасшедший со своими «чирик-чирик».
А эти красавцы – и такие скромники!